Зачем вам война? Вы о мире думайте…

19 декабря 2020
поделиться
Сочинение Татьяны Ефремовой, которое она написала в 2006 году, когда училась в Берёзовской школе

Поколение героев уходит, а с ними уходит и память, их слово о войне. И остаётся не вся правда, а ведь это важно — знать, как было, из первых уст. Особенно сейчас, когда современный мир стоит перед глобальной опасностью всеобщего уничтожения. Очень бы хотелось, чтобы для моих сверстников правда, о которой они  могут и должны узнавать от старших (и прошу — не бойтесь, рассказывайте!), чтобы эта правда стала тем нравственным эталоном, который бы помогал всегда и везде чувствовать фальшь…

И вдруг однажды увидели, что всё дорогое и родное, что составляло их жизнь, хотят не просто вывалять в грязи и выставить на потеху — хотят уничтожить

Когда на Нюрнбергском процессе, сразу после окончания войны, судьям и публике показали документальные кинофильмы, изображающие зверства фашистов, а потом в зале зажгли свет, все повернулись к преступником и молча — пять, пятнадцать минут — смотрели на содеявших это зло. И до сегодняшнего дня человечество пытается понять, что же это было...

Об этом часто задумываюсь и я. Мои бабушка, прабабушка, дедушка, прадедушка, бабушкина тётя — бывшие ленинградцы. До войны они тихо и мирно жили на окраине города. Обыкновенная рубленная из сосны изба, палисадник, сад в несколько яблонь-дикарок, огород, поля-лоскутки, грибные леса, зимние посиделки, безобидные проказы… Родной дом.

Грустные воспоминания придут потом, когда в волосах пробьётся седина, а пока только недоумение: почему это случилось? Почему нужно спешно покидать дом, иначе будет поздно. На семейном совете решили возвращаться в места, откуда когда-то приехали, откуда были родом. Прапрабабушка тамбовская, родилась в селе Царёвка Умётского района. В 1916 году её забрал в Петербург брат, с тех пор она и жила в городе, который полюбила сразу и навсегда. Здесь и замуж вышла. Трёх детей вырастили, на внучку уже успели порадоваться. Никогда не помышляли о переезде.

Да и должен же кто-то солдатам хлеб печь!

Решили взять самое необходимое. Бабушка, Татьяна Тимофеевна Михайлова, часто рассказывала, как они уезжали: 

— Паника была страшная. Ваш прапрадедушка смог чудом оказаться в вагоне, а нас уже через окно втащил. 

А дедушка остался защищать Ленинград.

До Тамбовщины добирались месяц. Жутко представить, что пережили. Поезд был весь в ветках, чтобы немцы приняли его за лесопосадки. Бывало так, что, подъезжая к очередной станции, ничего там не находили, кроме обломков рельсов, битого кирпича, груды железа и мёртвых тел.

Бабушкина тётя, Мария Тимофеевна Жуликова, не смогла уехать вместе с родными. Она работала на хлебозаводе в тридцати километрах от Ленинграда. Расчёт ей не дали, а самовольно она на отъезд не решилась (да и должен же кто-то солдатам хлеб печь!). Помимо этого, и другую работу выполняла: собирала документы убитых бойцов, хоронила мёртвых, заботилась о раненых. Бои шли уже на подступах к городу.

Однажды после ночной бомбёжки от здания хлебозавода ничего не осталось. А это значит, что не осталось и средств к существованию. Не стало и родного дома.

Где вы, мать, отец, сестра, брат, любимая крестница?

Как и многие ленинградцы, Мария была обречена на голодную смерть. В поисках куска хлеба ходила по близлежащим сёлам. Русские люди отзывчивы, помогали чем могли, хотя самим приходилось нелегко. Бывало и так, что не ела она по несколько дней. А когда в очередной раз отправилась на поиски съестного, её остановил немецкий патруль. Так девушка оказалась в лагере для оккупированных, который размещался в одной из окрестных деревень. 

Здесь Марию, как и других, мучил всё тот же неотступный голод (кормили один раз в сутки супом-болтушкой). Через две недели погрузили всех в товарный поезд и повезли в Германию. 

Чужая страна, чужие люди, чужой язык, нравы и обычаи... Представлялось, что она стоит на краю смертельной бездны. Где вы, мать, отец, сестра, брат, любимая крестница? Жизнь потеряла всякий смысл. Надежда на встречу с близкими казалась несбыточной.

Трудно поверить, но Марии Тимофеевне повезло. Она помогала одной полячке, муж которой, немец, воевал на восточном фронте. Хозяйка оказалась на редкость мягкой и порядочной, хорошо кормила и одевала работников. А Мария старательно выполняла любую работу: сеяла зерно, доила коров, убирала в хлеву. Так продолжалось до тех пор, пока не пришли наши.

Горе или трудности не изгонишь по собственному хотению, их только миром одолеешь

После возвращения из оккупации попала в Куйбышев. Домой ехать побоялась — как бы её плен чёрным пятном не лёг на родную семью. Лишь через несколько лет решилась всё-таки на встречу с дорогими людьми. Мурашки по коже от её слов:

— Война — вещь страшная. Никому не доведись её пережить. Как вспомню баржу, нагруженную женщинами и детьми, только что отплывшую от берега и расстрелянную за несколько минут с воздуха, так до сих пор дух захватывает... На судьбу грех сетовать, не мы её выбираем, она выбирает нас. Бывает, и хочет человек обмануть судьбу, извернуться, полегче прожить. А только ведь, если рассудить, мало из этого добра. Ну полегче тебе станет, так другому зато тяжелей. Горе или трудности не изгонишь по собственному хотению, их только миром одолеешь. Вместе-то оно, глядишь, и горе не такое горькое...

Там же, обливаясь слезами, и похоронила её.

Вот такая она, Мария Тимофеевна Жуликова. С восемнадцати лет седая, но не ожесточила её война. За всю жизнь никогда никому не сказала ни одного обидного слова. 
Мои дедушка и прадедушка защищали Ленинград. Один из них навсегда остался там, а другой, несмотря на тяжелейшую контузию, выжил. За оборону города награждён орденом Красной Звезды. Его тоже уже нет. Да и не рассказывал он ничего о войне. Всё любил повторять: «Зачем вам война? Вы о мире думайте». Может, и прав...

Из воспоминаний Марии Тимофеевны Жуликовой (на фото слева)

— До сих пор помню одного солдата. Он лежал на спине, запрокинув голову, тяжело раненый в живот, и умолял, чтобы я помогла ему поскорее отойти в мир иной. Помню, как я плакала и убеждала его в том, что он ещё будет жить…

А однажды во время такого рейда я осталась одна. Моя подруга Надя была в нескольких десятках метрах от меня. И вдруг неожиданно совсем недалеко от нас разрывается снаряд. Поднимаю голову после, оглядываюсь кругом и замечаю: Нади нигде нет. Начала её искать, иду вдоль траншеи и вдруг вижу… Там же, обливаясь слезами, и похоронила её.

Фото из семейного архива
Спецпроект: