Я обязательно вернусь…

27 мая 2020
поделиться
Письма с фронта нашего земляка Валентина Баранова

Фронтовые треугольники… Как ждали их в каждом доме, как надеялись прочитать, что родной солдат жив-здоров. А они, солдаты, так и писали: мол, бьём фашиста, ждите с победой.  А ещё - о любви, о доме, о будущей мирной жизни…

«Только сейчас был на митинге. Неожиданная весть ошеломила всех. В ночь с 21-го на 22 июня германские войска неожиданно напали на нашу страну. Со стороны их авиации подверглись бомбардировке Севастополь, Житомир и ряд других городов. На митинге многие плакали». Так писал 17-летний Валя Баранов о начале войны. Говорят, что любви не место средь чёрного ужаса смерти, свиста пуль в сантиметре от головы, визга падающих бомб и мин. Но для Валентина любовь давала силы идти дальше и защищать своих близких и милую.

10 октября 1941 года отец Вали получил повестку о призыве на фронт и в скором времени отправился воевать. В дневнике Валентин 13 июня 1942 год переписал письмо отца: «Добрый день, дорогое семейство! Пишу вам письмо совершенно из другой обстановки – с боевого рубежа. Каждый день над нами летают немецкие самолёты, но им не удаётся сбросить бомбы – огонь зенитных орудий и наши истребители обращают их в бегство. Из моих друзей со мной никого нет, кроме Шеболдина, бывшего комвзвода. Жизнь настала боевая. Пишите чаще письма. Целую и смотрю на ваши фотокарточки. До свидания. Ваш отец П.М. Баранов».

18 июня этого же года Валя встретил девушку, ставшую его судьбой и опорой. 

«Знакомлюсь с Дусей Лисичкиной. Девушка понравилась мне своей смелостью в разговоре. Я её никогда не видел днём. Говорят, что она имеет красивые черты лица. Сегодня вечером вместе с ней ездил на военной машине в клуб. Шофёр оказался отчаянным парнем. Кузов машины качался из стороны в сторону, и Дуся, сидевшая рядом со мной, весело хохотала. В клубе мне не удалось её увидеть. Вчера она попросила у меня третью часть «Закономерности». Я дал ей».

Парень пишет о том, что происходит в Тамбовской области, про то, что где-то разбился военный самолёт, а 28 июня 1942 года бомбили Тамбов: «Из Спасского было видно, как рвались в воздухе снаряды зениток, лучи прожекторов высоко уходили вверх. Были видны ракеты».

«Были слышны взрывы фугасных авиабомб. Очевидно, бомбили Тамбов. В Рассказово была тревога. 18 июля 1942 г.»

Валя всё больше времени проводит с Дусей. Его отец вернулся с фронта, а юноша зачислен курсантом пулемётного училища. С этого момента начинается история фронтовых писем Валентина Баранова к Дусе Лисичкиной.

17 ноября 1947 года

«С гвардейским приветом, мой друг! 

Дуся, прошло три дня, как я нахожусь в новой обстановке. Сегодня выпал  благоприятный случай, чтобы написать тебе обо всём подробно. 

14 ноября из нашего училища выбрали отличников-курсантов и направили в Н-скую гвардейскую часть. В их число попал и я. С духовым оркестром нас проводили из училища. Я оставил своё отделение и друга Лёшку Голубцова. Для меня было радостью, когда узнал, что направляемся в Рассказово. Сейчас я нахожусь в 50-[м] гвардейском артиллерийском полку в 3-[м] дивизионе. Больше ничего не скажу, лишнее является разглашением военной тайны. Не потеряй это письмо. 

Нас обмундировали в новую форму. Первые дни жизни в дивизионе показывают свои хорошие стороны. Скоро начнём занятия. «Вы были пулемётчиками, - сказал нам майор-орденоносец, - теперь будете артиллеристами». Его слова воодушевляют нас. Со мной вместе Лёшка Попов. Фёдор остался в училище. 
Плохо только тем, что мы можем скоро расстаться и, может быть, надолго. Наша часть действовала на фронте в течение полутора лет с Литовской границы. Часть заслуженная, звания гвардейской. 

Вот и всё. Целую.

Твой В. Баранов»

17 декабря 1942 года

«Добрый день, Дуся! 

Как я далеко теперь от тебя! Впечатлений в голове уже столько, что становится трудно соображать. Я передаю тебе привет с фронта, моя дорогая. 

Здесь, где я нахожусь, видны следы пребывания немцев. Они побросали здесь всё, что только было у них. Живём второй день в землянках, которые они построили для себя. Каски, котелки, консервные банки, бутылки, вместе с обмундированием трупы валяются в беспорядке там и сям…

Трудно привыкнуть к этому положению, но я же не имею права быть трусом. 

Недалеко от нас населённый пункт, от которого осталась только чудом уцелевшая избушка, которая одиноко стоит среди обгоревших развалин. Чёрт возьми, как закипает ненависть при виде убитого гражданского населения! Я видел труп молодого паренька, который, очевидно, хотел выбежать из дома при артиллерийском обстреле. Немцы сеют повсюду смерть, разрушение. Всё это я вижу сейчас. 

Здоровье моё пока хорошее. Я жив и здоров, моя дорогая. 

Привет матери и Володе. 

Пиши по адресу: 828 п/почта, часть 202. 

Целую. 

Твой Валя».

1 мая 1943 года

«Здравствуй, дорогая Дуся! 

Сегодня я получил одно твоё письмо и сразу на него отвечаю. 

О чём грустишь ты, моя дорогая? Почему тебе не хочется жить? Так нельзя! Я нахожусь на таком участке, где некоторым не по сердцу, и всё-таки мне хочется жить и ещё как хочется! Ибо умереть – означает не увидеть тебя никогда, а для меня это худшее из всех неприятностей на свете. Итак, не грусти. Береги себя для нашей встречи. (А она будет. Не так ли?)

Конечно, сейчас очень грустно, что мы не вместе, что ты не слышишь моего, а я твоего голоса. Но всё-таки я вернусь. Неужели проклятый гитлеровский металл коснётся моего тела и похоронит меня? В это я плохо верю. Мама и теперь, наверно, помнит, как я сказал: «Мама, таких не убивают». Да и ты счастлива. Ради тебя и всех родных я останусь жить. Пока я отдыхаю. Нахожусь в тылу. Переехал в третью область. 

Жив и здоров. 

Твой Валя Баранов».

2 июля 1943 года

«Добрый день, моя любимая! 

Привет с юга! 

Сижу вчера вечером в столовой и вдруг получаю письмо. Издали, из рук почтальона, узнал по характерному треугольнику, что от тебя. Очевидно, по лицу моему ребята определили радость и засмеялись. Лёвка с усмешкой определил: «Видать, от Дуси». Письмо действительно было от тебя. Вчера ответить не мог, отвечаю сегодня. 

Во-первых, сообщаю, что фотокарточку твою получил (отчего такая задумчивая?). В общем, фотокарточка понравилась. 

Сегодня мы украсили стены нашего блиндажа и вывесили свои фотокарточки. Среди них хорошенькая девушка смотрит на меня печальными знакомыми глазами. 

Позавчера смотрел концерт. Такое удовольствие слишком редко, но удивительную силу имеет: заряжает человека надолго самой кипучей энергией. 

Дуся, совсем недалеко от меня расположен один посёлок, который поразительно похож на наше село. Та же вышка, мост, река, берег. Однажды вечером, проходя по мосту, я остановился. Сразу вспомнил нашу встречу год назад. Яркие звезды отражались в бегущей речушке, мерцали, напоминали мне подробности нашей встречи. Да, было…

Война безжалостно нарушила жизнь. Душа наполнилась местью к поджигателям, и лишь в уголке сердца я храню свою любовь. Я выбрал для себя специальность по праву: стал разведчиком. 

Я приду к тебе, Дуся. 

Привет твоей маме, Володе, Лене и другим знакомым. 

С приветом,

твой Валя. 

Р.S. Членом ВКП(б) с мая 1943 г. стал. Сейчас общественная работа: зам. секретаря бюро ВЛКСМ нашей части. 
Дуся, твоей сестре письмо отослал. К тебе есть у меня просьба: на память пришли мне на фронт маленький кисет с какой-нибудь надписью. Я думаю, с Леной вы это сделаете. Или платочек. Ладно? Буду очень благодарен».

17 июля 1943 года

«[…]
Милый Дусик! Нахожусь сейчас на одном из участков Южного фронта. Снаряды и пули свистят над головой. Сижу в траншее недалеко от немцев и пишу тебе. Может быть, от меня долго не будешь получать письма, так ты не беспокойся. Всё зависит от обстоятельств. Насчёт развлечений уже ничего сказать не могу. 
Вчера убило одного из лучших моих друзей – Колю Тенибекова. Он умер у нас на руках. Как жаль! 

О проклятый пруссак, как хочется отомстить ему за смерть своего товарища! 

Передавай привет всем знакомым. Маме твоей, Шуре, Лене, Володе – привет. 

С приветом 

твой Валентин. 

Р.S. Письмо и фотокарточки получил. Пиши. Жду».

16 октября 1943 года

«г. Ростов-на-Дону .

Здравствуй, Дуся! 

Вот уже три месяца, как я не получаю от тебя писем. Ты, очевидно, получила мои письма из Таганрога, но ответа твоего мне снова не удаётся получить. Сейчас выезжаю из Ростова и решил написать тебе. Ведь ты когда-то просила, что хоть «две строчки, но пиши чаще». 

Живу сейчас без хорошего здоровья, но я знаю, что оно придёт ко мне. Сумел же я перенести большее! 

А пока еду лечиться дальше в тыл. Всех друзей я потерял. Пишет ли тебе Лёва? 

Пиши все новости. Оставайся здоровой. 

Привет знакомым, мамаше и Володе. 

Твой Валентин».

14 ноября 1943 года

«г. Ереван. 

Дуся, здравствуй! 

Прими мой горячий привет и много наилучших пожеланий в твоей молоденькой жизни. Мне здесь так скучно, что никак не удержишься от искушения не писать письма. 

Я поправляюсь. Скоро выпишусь, и, может быть, увидимся. (Чёрт возьми, до чего не верится!). Сегодня я видел тебя во сне и утром долго находился под впечатлением от сна. Лежал и думал. (Ты представляешь?) Почему-то вспомнил вечер зимой, когда я на коне приезжал к тебе. Ты провожала меня и была такой печальной.

«Ты мне вслед так печально глядела, 
Ты ждала – может, я обернусь… 
В чём же дело, мой друг, в чём дело? 
Я к тебе непременно вернусь!» 
Пиши чаще письма. Я их с нетерпением жду. 

С приветом 

твой В. Баранов».

9 мая 1945  года

«Добрый день, моя любимая! 

Прими горячий привет и самые наилучшие пожелания в твоей жизни. 

Только сейчас поднялся с постели, и – о радость! – война победно закончилась, мы встречаем «праздник на нашей улице» – День Победы. 

Если бы ты знала, моя хорошая, как встретили эту долгожданную новость в нашем тихом лесном уголке. Все улыбаются, поздравляют и жмут друг другу руки. А солнце! 

Оно как нельзя кстати вытянуло свои ласковые майские лучи, словно намеренно увеличивая наземную радость. Нет больше войны! Многие сейчас в силу пережитого никак не могут поверить этому. 

Над нами самолёт. Стайки листовок, приветливо и весело кружась, медленно летят на землю. Каждый мучается, нетерпеливо протягивает навстречу руки: хочется схватить одну, две, десять, пачку (чёрт побери!) и, размахивая ими, первым крикнуть сообщение Совнаркома. 

Дорогая моя, как мне сейчас легко и радостно! После всех трудов и переживаний в фронтовых и госпитальных условиях для меня составляет большое удовольствие испытать это вполне заслуженное чувство. Я знаю: на меня никто не покажет пальцем. На вопрос: «Чем ты помог приблизить час победы?» я с присущей мне гордостью достойно сумею ответить. Ведь это наша сталинградская стойкость обеспечила победу и открыла дорогу на Берлин. 

Теперь, когда в день всенародного торжества я радуюсь вместе со своим народом, нельзя не вспомнить наше знакомство и последующую дружбу. Ты для меня всегда и всюду служила образцом верности женщины своему долгу. Ты меня любила мальчишкой, солдатом в обмотках, тяжелобольным. Я старался […]» (Далее текст письма утрачен.)

Когда Валя вернулся домой, женился на Дусе. В скором времени Валя станет известным писателем, напишет такие книги, как «Люди и Память», «Трудные вёрсты», «Эхо войны» и многие другие. В 2004 году он скончался.

Спецпроект: