Алина Попова. «Старость»

24 ноября 2019
поделиться

1

Ранним почти уже летним утром тоненькая аккуратная старушка вышла из грязного подъезда дома на окраине небольшого городка. Вчера позвали в младшую школу, рассказать о сложном жизненном пути, о войне и о жизни в это время. Разговаривать об этом Мария Николаевна Иванцова не любила, но отказаться не позволяла природная кротость, да и обычная человеческая вежливость.

Смотреть на выступающих детей Мария Николаевна любила. Что-то было в них светлое, искреннее, солнечно-прекрасное. В такие дни, как этот, они всегда говорили много приятного, и сегодняшний праздник не стал исключением. Поздравляли все, даже самые маленькие говорили о гордости за защитников Родины, говорили, кто как умел или как научили. Спустя два часа восторженных вопросов и грустных восклицаний ветеранов очень культурно, но настойчиво попросили «отбыть».

2

А на улице стоял только-только наступивший май. Ветер беспечно играл волосами случайных прохожих, совсем не похожих ни на кого, замкнувшихся в своём узком мире и давно уже разучившихся сострадать и жалеть… Наивно-яркое солнце ласково согревало их тёплыми мягкими ладошками, не делая различия на плохих и хороших, добрых и злых, оно ведь любит всех своих детей одинаково.

Милая старушка тихонько шла по улице, зябко кутаясь в шаль, чтоб спастись от сильного ветра. Недалеко замаячила панельная трёхэтажка. 

Грязный заплёванный подъезд встретил мерзким запахом размокших окурков и неожиданно вкусно крошившейся побелкой. Дверь Марии Николаевны находилась совсем близко к входу, она всегда считала, что это удобно. Старый советский замок тихонько щёлкнул и впустил в обыкновенную однушку.  В небольшом помещении было не то чтобы бедно, но как-то безлико, хотя и очень уютно. Разделить этот уют уже давно было не с кем: дочь лет семь назад уехала в Италию, мужа схоронила и того раньше, только внук забегал изредка, не бросал старуху. И даже за эти крохи внимания она была ему благодарна, ведь у него своя жизнь, молодая, а он не забывает, проведывает. Умиляясь, Мария прилегла на узкий диванчик и задремала…

3

Не по-весеннему быстро стемнело, небо затянули тучи, похожие на куски грязной ваты. А у знакомого нам подъезда на облупившейся скамейке оживлённо болтали две молодых смешных девчонки с невероятными причёсками. Мимо них гордо  прошествовал счастливо улыбающийся тип, разгоняющий перед собой таинственных шмыгликов. Тип, слегка «промазав» мимо входа, воткнулся в дверной косяк, потом споткнулся о маленький порожек и лишь затем с невероятными усилиями вошёл-таки в подъезд.

- Придурок укуренный! - с раздражением бросила ему вслед одна из девушек.

Молодой мужчина не услышал, да и не хотел, собственно, слышать. Ему и так было хорошо. Даже чумная рожица на стене, нацарапанная чьим-то хулиганским ключом, улыбалась ему радостно и игриво. 

В квартиру бабушки он постучал довольно уверенно, хотя стоять прямо было немного сложно. Почему-то хотелось прыгать. Послышались немного шаркающие шаги, дверь открылась, и бабка радостно запричитала:

-  Лёня! Миленький! Здравствуй! Ну как ты, родной мой? Всё хорошо? Ты проходи, проходи, чаю попьём, поговорим.

-  Ба, у меня времени совсем нет. Я по делу. Дай денег.

- Лёнечка, так ведь вчера только… Неужто кончились?

-  Ба, ну сказал надо - значит, надо.

- Погоди, ребятёнок, не ругайся. Сейчас я. Принесу.

Бабушка вышла из узкого коридорчика в комнату и вытащила с антресолей маленькую жестянку с пенсией. Не глядя взяла всё, лишь вернула назад несколько сотенных купюр. И вышла к внуку, протягивая банкноты.

-  А чё так мало? - быстро пересчитав, недовольно пробурчал внук.

Старушка лишь с извиняющимся видом пожала плечами. 

- Ну ладно. Я пошёл. Не болей.

Он вышел, мимоходом махнув рукой, а Мария Николаевна прикрыла скрипучую дверь и вернулась на маленький узкий диван. В голову лезли противные мысли о том, чего никогда уже не будет. Но как-то совсем незаметно они сменились воспоминаниями в цветных снах…

4

…Справа провизжала пулемётная очередь. Мария, тогда ещё Машенька, лежала на холодной земле в окопе, крепко прижимая к себе автомат. Они, совсем ещё молодые девушки-бойцы, приняли бой в небольшой рощице, рядом с сожжённой деревней. Рядом с окопом, на свежем снегу, Маша видела чужую кровь. «Только бы с девочками всё хорошо», - билась в сознании единственная мысль. Снова прогрохотала граната. Девушка ответила на неё короткой автоматной очередью. За выстрелами послышался хрип… «Попала!» - злорадно подумалось ей. Послышалась тихая непонятная речь. Она швырнула на голос гранату. Короткий вскрик и взрыв известили, что её усилия по-прежнему не проходят даром. Маша решилась выглянуть. На красном снегу лежал мальчик. Почти ребёнок, лет шестнадцать. Его ранило осколком, и теперь он захлёбывался собственной кровью. Это его голос слышала девушка. Машенька сползла обратно в окоп и заплакала, прижавшись к земляной стенке. За близкой речкой послышалась артиллерийская пальба. Это наши: они должны фрицам дорогу отрезать. Внезапно грохота стало больше, и мир превратился в какофонию выстрелов, взрывов и боли. Перед глазами поплыло. Но наваждение быстро рассеялось, и вслед за первой картиной пришла вторая…

Она сидит в кабине самолёта. Парашют уже за спиной, осталось лишь надвинуть на глаза очки. Сейчас ей было слишком страшно, чтобы думать. Однако чёрное пространство, что сейчас было под ногами, назойливо о себе напоминало. Маша подошла к дверце, дернула защёлку и, переборов себя, шагнула в пустоту. 

5

Потом картинки побежали друг за другом, как в очень сильно ускоренном кино. Картины ужаса в немом хороводе проносились мимо. Но вдруг всё кончилось. Машенька, совсем маленькая, увидела крохотный деревенский домик и маму…

Теперь её душа больше никогда не будет болеть.

 

Фото pixabay.com