Неугасим огонь души…

20 ноября 2019
поделиться
К 150-летию со дня рождения поэтессы Зинаиды Гиппиус

У каждого, кто встретится случайно
Хотя бы раз — и сгинет навсегда,
Своя история, своя живая тайна,
Свои счастливые и скорбные года…

Сто пятьдесят лет отделяет нас от того времени, когда в русскую литературу вошло имя Зинаиды Николаевны Гиппиус (1869-1945). Прекрасный музыкант, острый литературный критик, яркий, самобытный поэт, отважный общественный деятель, цельный, образованный интеллигент, умеющий признавать свои заблуждения. Женщина, мечтающая о любви и не нашедшая её в своём единственном и обожаемом муже… 

У современников к поэзии Зинаиды и к ней самой отношение было неоднозначным. Пленённые красотой, статью и многообещающими улыбками и взглядами, поклонники заучивали её стихи и осыпали восторженными откликами, а потом мстили ей острой критикой и клеветой, не получив взаимности.

Сергей Маковский, читая дневники Зинаиды Гиппиус, нашёл такую надпись: «Стихи я всегда пишу, как молюсь» — фраза, до удивительности отражающая внутреннюю сущность З. Гиппиус.

«Её стихи всегда обдуманны, умны, в них есть острая наблюдательность, направленная как вовне, так и в глубь души; они всегда сделаны просто, но изящно и с большим мастерством…». «Как сильный, самостоятельный поэт, сумевший рассказать нам свою душу, как выдающийся мастер стиха, Гиппиус должна навсегда остаться в истории нашей литературы», - писал Валерий Брюсов.

Личная жизнь Зинаиды Гиппиус полна трагизма и внутренней борьбы – это можно проследить, читая строки: 

Три раза искушаема была Любовь моя.
И мужественно борется… сама Любовь, не я.
Вставало первым странное и тупо-злое тело.
Оно, слепорождённое, прозрений не хотело.
И яростно противилось, и падало оно,
Но было волей светлою Любви – озарено.
Потом душа бездумная, - опять слепая сила,-
Привычное презрение и холод возрастила.
Но волею горячею растоплен колкий лёд:
Пускай в оврагах холодно, – черемуха цветёт!
О, дважды искушённая, дрожи пред третьим разом!
Встаёт мой ярко-огненный, мой беспощадный разум!
Ты разум человеческий, его огонь и тишь,
Своей одною силою, Любовь, – не победишь.
Не победишь, живущая в едином сердце тленном,
Лишь в сердце человеческом, изменном и забвенном.
Но если ты не здешнего – иного сердца дочь,-
Себя борьбою с разумом напрасно не порочь.
Земная ярость разума светла, но не бездонна.
Любовь! Ты власти разума, как смерти, неподклонна.
Но в Третий час к Создавшему, приникнув, воззови,-
И Сам придёт Защитником рождённой Им – Любви.
(«Третий час», 1906г.)

 «З. Гиппиус — прозаик, драматург, критик, публицист, мемуарист, жена Д. С. Мережковского — писала в самых разных жанрах, но прежде всего она поэт, из самых начительных в русском XX веке. Может быть, ещё точнее было бы сказать, что прежде всего З. Гиппиус — личность. Эта необыкновенная и значительная личность сказалась в её стихах и более, чем какие-то особенные художественные приёмы, делает её стихи узнаваемыми, даже если под ними не видим подписи. Блок говорил о её «единственности», имея в виду оригинальную личность Гиппиус», - писал биограф М.Н. Бычков в книге «Дальние берега: Портреты писателей эмиграции».

Как сама героиня воспринимала себя, своё творчество, видно из нескольких фрагментов её автобиографического очерка.

«К 12 годам «хорошо знала Гоголя и Тургенева», а к 14 «перечитала всю русскую литературу». Искренне признаётся: «Умела заниматься тем, что нравилось, а к другому до странности была тупа». «Книги — и бесконечные собственные, почти всегда тайные, писания — только это одно меня, главным образом, занимало. Пристрастилась одно время к музыке (мать моя была недурная музыкантша), но потом бросила, чувствуя, что «настоящего» тут не достигну. Характер у меня был живой, немного резкий, но общительный, и отнюдь не чуждалась я «веселья» провинциальной барышни. Но больше всего любила лошадей, верховую езду; ездила далеко в горы… Д.С. Мережковский в то время только что издал первую книжку своих стихотворений. Они мне не нравились, как ему не нравились мои, не напечатанные, но заученные наизусть некоторыми из моих друзей.

Стихи мои в первый раз появились в печати в ноябре 1888 г. в «Северном Вестнике» за подписью З. Г. Стихи я всегда писала редко и мало - только тогда, когда не могла не писать. Меня влекло к прозе; опыт дневников показал мне, что нет ничего скучнее, мучительнее и неудачнее личной прозы, - мне хотелось объективности.

Первый мой рассказ «Простая жизнь» (заглавие изменено М.М. Стасюлевичем на «Злосчастная») был напечатан в 1890, кажется, году в «Вестнике Европы». Я писала романы, заглавий которых даже не помню, и печаталась во всех, приблизительно, журналах, тогда существовавших, больших и маленьких.

И, наконец, последнее высказывание Зинаиды Гиппиус  на эту тему:

«О себе лично писать и говорить почти нельзя. А судить себя, оценить себя в литературном или каком-либо ином отношении — нельзя совсем. Это дело других. Скажу только, что сама я придаю значение очень немногим из моих слов, писаний, дел и мыслей. Есть три-четыре строчки стихов: «…хочу того, чего нет на свете…»; «…в туманные дни - слабого брата утешь, пожалей, обмани…»; «Надо всякую чашу пить до дна…»; «Кем не владеет Бог - владеет Рок…»; «…это он не дал мне - быть…» (о женщине). Если есть другие - не помню. Эти помню».

Не знаю я, где святость, где порок,
И никого я не сужу, не меряю.
Я лишь дрожу пред вечною потерею:
Кем не владеет Бог – владеет Рок.
Ты был на перекрёстке трёх дорог,-
И ты не стал лицом к Его преддверию…
Он удивился твоему неверию
И чуда над тобой свершить не мог.
Он отошёл в соседние селения…
Не поздно, близок Он, бежим, бежим!
И, если хочешь, - первый перед Ним
С бездумной верою склоню колени я…
Не Он Один – все вместе совершим,
По вере, - чудо нашего спасения…
(«Не знаю я, где святость, где порок», 1906г.)

Стихи Зинаиды Гиппиус, как драгоценные камни, как некий Свет, увлекающий в глубины человеческого внутреннего бытия.

Я не могу покоряться людям.
Можно ли рабства хотеть?
Целую жизнь мы друг друга судим, 
Чтобы затем — умереть.
Я не могу покоряться Богу,
Если я Бога люблю.
Он указал мне мою дорогу,
Как от неё отступлю?
Я разрываю людские сети —
Счастье, унынье и сон.
Мы не рабы, — но мы Божьи дети,
Дети свободны, как Он.
Только взываю, именем Сына,
К Богу, Творцу Бытия:
Отче, вовек да будут едино
Воля Твоя и моя!
(«Свобода», 1904г.)

С годами облик Зинаиды Гиппиус  менялся. К тридцати годам на лице появилась пудра и румяна и неизменный монокль, который она подносила к близоруким глазам и пристально рассматривала собеседника, обескураживая его. За словами она всегда точно определяла смыслы, движущие мысль и, не стесняясь, высказывала своё мнение именно о сути.

Мы, — робкие, — во власти всех мгновений.
Мы, — гордые, — рабы самих себя.
Мы веруем, — стыдясь своих прозрений,
И любим мы, — как будто не любя.
Мы, — скромные, — бесстыдно молчаливы.
Мы в радости боимся быть смешны, —
И жалобно всегда самолюбивы,
И низменно всегда разделены!
Мы думаем, что новый храм построим
Для новой, нам обещанной, земли…
Но каждый дорожит своим покоем
И одиночеством в своей щели.
Мы, — тихие, — в себе стыдимся Бога,
Надменные, — мы тлеем, не горя…
О, страшная и рабская дорога!
О, мутная последняя заря!
(«Только о себе», 1904г.)

Зинаида Гиппиус, как и в юности, стихи писала только тогда, когда не могла не писать. И в её строках блещет проницательный, совсем неженский ум.

Печали есть повсюду…
Мне надоели жалобы;
Стихов слагать не буду…
О, мне иное жало бы!
Пчелиного больнее,
Змеиного колюче…
Чтоб ранило вернее —
И холодило, жгучее.
Не яд, не смерть в нём будет;
Но, с лаской утаённою,
Оно, впиваясь, — будит,
Лишь будит душу сонную.
Чтобы душа дрожала
От счастия бессловного…
Хочу — святого жала,
Божественно-любовного.
(«Святое», 1905г.)

После смерти мужа в 1941 году едва не покончила с собой.  Жила ещё четыре года, тенью бродя по улицам Парижа. 

Из последних стихов, написанных в дни Второй мировой войны:

Нет, никогда не примирюсь.
Верны мои проклятья. 
Я не прощу, я не сорвусь
В железные объятья.
Как все, пойду, умру, убью,
Как все – себя разрушу, 
Но оправданием – свою
Не запятнаю душу.
В последний час, во тьме, в огне,
Пусть сердце не забудет: 
Нет оправдания войне!
И никогда не будет.
И если это Божья длань -
Кровавая дорога. 
Мой дух пойдёт и с Ним на брань,
Восстанет и на Бога.
(«Без оправданья», 1916г.)